Те, кто занимается изучением залежей полезных ископаемых в литосфере, зовутся геологами. Они находят руды да нефть с газом. Те, кто изучает области повышенного или пониженного давления в атмосфере, зовутся метеорологами. Их мы стремимся послушать каждое утро, выходя из дома. Но кто занимется залежами или скоплениями того, что витает в ноосфере? Вроде бы должны быть психологи, но, да простит меня
dodododo, слишком часто сии залежи столь эфемерны, что из-за своей лёгкости становятся трудноуловимыми.
А ведь не так уж много надо, чтобы определить, рядом с чем ты находишься. Стоит лишь приглядеться к призракам. В восточно-причерноморской области, к примеру, можно встретить не только Ильфа с Петровым, но и Джерома К. Джерома, Гашека и Ларни - там в ноосфере скопление юморина. В Новой Зеландии в последние годы резко подскочило содержание толкина в ноосфере и, по сообщениям информационных агентств, наблюдается скопление призраков поклонников одного английского профессора. Его самого, правда, пока не замечали. А какие призраки скапливаются возле ваших городов или домов?
Ведь это не так трудно установить: когда призрак активно впитывает драгоценное не-вещество, скопившееся в ноосфере, он умиротворён и с ним легко поговорить. Так мне удалось разговорить всех четверых призраков, которые регулярно наведываются в Департамент Биофизики Университета Буффало.
Они признались, что Буффало сам по себе очень плодотворный город: умудриться быть банкротом рядом с Ниагарскими водопадами, построить самое короткое в Сверной Америке метро из ниоткуда в никуда, построить новый кампус университета, специально защищённый от никогда не случившихся студенческих беспорядков... Но Департамент! Оооо! Призраки восхищались этим местом, утверждая, что ни российский парламент, ни немецкие госучреждения, ни иракские военные лаборатории не приносили им столько питания.
Взять, к примеру, вчерашний день. Некий аспирант вышеназванного департамента приходит к одному из своих профессоров, начальнику аспирантуры. Профессор Michael D. некогда, в сентябре сам вызвался написать аспиранту рекомендательное письмо в другую аспирантуру, и аспирант о сём факте неоднократно напоминал и устно, и в емэйлах. Но на вопрос в начале февраля: "А не написали ли вы письмо?", тот смущённо отвечает, что вот, мол, нет, но непременно...
- Да вы не волнуйтесь, дорогой профессор, уже не надо. Мне уже отказали.
- Как, почему?
- Да понимаете, когда у студента, который не смог закончить одну аспирантуру, не находится трёх рекомендателей: начальник департамента тоже ведь своё не послал, - зачем его брать. Легче ответить, что много сильных заявок в ту же аспирантуру. (
maarjaala, ты уж извини, не учиться нам вместе ;-)
- А...Ну...А сколько ты в аспирантуре? 5 лет. И сколько ты в лаборатории? Четыре года. И сколько у тебя кредитов? 72, как требуется для доктората. Хммм... А сколько у тебя страниц в диссертации? 150. И сколько статей из этого может выйти? Полторы. Ну...Ну...Я пойду поговорю с начальником департамента. Мы не должны были так с тобой поступать.
Через полчаса к аспиранту подходит начальник департамента и, радостно хлопая по плечу, поздравляет с тем, что в аспирантовской модели 30 состояний канала, связанного с токсином (и 30 уравнений, соответственно).
- Доктор S., не надо писать рекомендательное письмо, меня уже не приняли, - сообщает аспирант из лучших побуждений (чтоб человек не делал работу зря).
- Да, я знаю, мне об этом сказали ещё полторы недели назад, когда я звонил в Бостон. Но не бойся, я об этом никому не скажу. До завтра!
Вот такие моменты и приятны четырём нашим призракам. Несмотря на разницу в возрасте, происхождении и месте земного жительства Франц Кафка, Даниил Хармс, Сэмюель Беккетт и Еуджен Ионеско с удовольствием насыщаются высококачественным абсурдином, скопившимся над одним скромным департаментом одного небольшого североамериканского университета.
Если хотите пообщаться с великими, приезжайте. Они обещали ещё и старика Рабле зазвать на пир - мне ведь предстоит ещё заседание диссертационной комиссии. То-то бесплотные порадуются!